Страницы

понедельник, 8 июня 2015 г.

Каково быть членом преступной группировки?

Новая рубрика: переводы с quora.com! Что такое Quora? Это сервис обмена знаниями, своеобразный онлайн-рынок вопросов и ответов. Основным отличием Quora от прочих сервисов «Вопросы и ответы» состоит в том, что в Quora на вопросы отвечают профессионалы, и информацию, которую хочет получить задавший вопрос пользователь, нельзя получить больше нигде в Интернете. Первый перевод: Каково быть членом преступной группировки?

Отвечает Билл Ли, Писатель и бывший участник преступной группы

Мне было всего лишь 8 лет, когда я попал в банду. Это было примерно тогда же, когда я впервые стал свидетелем перестрелки, случившейся во время разборки между бандами китайцев и черных. Фактически, я вырос, живя двойной жизнью. В колледже, где я был одним из самых успевающих ребят, я также оказался вовлечен в одну из наиболее кровавых бандитских войн за всю историю США: это были азиатские разборки, которые проходили в Чайнатауне города Сан-Франциско.

Сначала я попал в небольшую банду, которая занималась кражами, продавала всякую мелочевку, вроде фейерверков, участвовала в драках, азартных играх и запугивала других детишек. Дома у меня постоянно были проблемы, и именно попытка уйти от них и выместить злость подтолкнули меня начать преступную жизнь. Да, улицы были небезопасны и непредсказуемы, но все же это было некое убежище от того, что творилось дома. Да просто меньшее из двух зол. Первое, что я выучил на улице – человек человеку волк, и выживает сильнейший. Подставил вторую щеку – значит, сам подставился. Простить значило проявить слабость, страх или и то, и другое.

С середины 60-х годов криминальная ситуация в моем районе стала становится все хуже, а к 70-м началась большая война между группировками. Начали ее азиатские организованные преступные группировки, так называемые «тонги». На карте стояла возможность контролировать весть преступный мир Чайнатауна, то есть иметь доступ к доходам от азартных игр, вымогательства и продажи фейерверков. Это также давало ходы в политику и многие другие возможности. Начались похищения людей, со всех уголков съезжались киллеры, весь район был запуган. Участие в банде давало особое ощущение. Это было одновременно предложение и жизни, и смерти. Я избегал самые крутые группировки в течение нескольких лет, но все мои близкие друзья постепенно переходили к ним. Соблазн стать их частью был слишком велик. Со временем я стал все больше времени проводить с одной из таких банд и, в конце концов, стал водителем одного из ее лидеров.

Мы привлекали старшеклассников, обещая легкие деньги, оружие, машины, девочек, силу. По сути, мы обещали им причастность к нашему миру, на равных условиях (конечно, это было не так). Некоторых детей обижали, и они попадали в банды в поисках защиты и в попытке отомстить. Мы помогали им рассчитаться с обидчиками, но очень скоро они понимали, что притеснение существует и внутри банды, и, как правило, еще более жестокое. Но к тому времени, они уже не могли просто выйти из этого мира. Мы поощряли детей воевать против собственных родителей. Большинство из нас не могло похвастаться хорошими отношениями со своей семьей. Мы считали, что родители работают на своих тяжелых, пролетарских работках и что им нет до нас дела.

Если на кого-то из банды нападали и убивали, возмездие считалось не просто оправданным, оно было обязательным. Когда твоя банда нападала всей группой на одного (это называлось наскочить на кого-то), все должны были присоединиться, неважно, хотел ты этого или нет. Также постоянный прессинг был связан с необходимостью доказывать, насколько ты можешь быть крутым и жестоким на расправу.

Обычный день банды (как правило, он начинался в полдень). Тусовки в торговых рядах, игра в бильярд или баскетбол, азартные игры, планирование новых преступлений и бесконечное шатание по улицам. Мы ездили вдоль тротуаров со своими колоночками, пытаясь выглядеть круто, выглядывая членов вражеских групп, отмечая свою территорию, запугивая жителей района (часто оскорбляя просто так), а также делая все, чтобы обойти полицию. Однажды двое из наших ребят ездили по району на своих машинах, общаясь по рациям радиосвязи. Они неосторожно передавали по радиосвязи место встречи, сообщая информацию нашим врагам, что потом привело к засаде.

Если хозяин ночного клуба отказывался платить за «крышу», мы не всегда прибегали к насилию. Мы могли просто оккупировать все столики, рассадив по одному преступнику за каждый, и распугивали всех остальных клиентов. Танцпол быстро пустел, когда приближались мы, поглядывая исподлобья на завсегдатаев.

Именно моя банда стояла за широко известной резней Золотого Дракона в Сан-Франциско (перестрелка между двумя молодежными азиатскими бандами в конце 70-х, во время которой были убиты 5 человек, еще 11 были ранены – все это были простые жители района, не имевшие отношения к разборке). Я был допрошен полицией, после чего меня чуть не убили, так как в банде сочли, что я стал информатором.

Полиция создала специальный отдел по борьбе с бандформированиями, что помогло значительно улучшить ситуацию: постепенно они разрушали банду, которая к тому времени выросла примерно до 150 человек.

Вскоре после этого я закончил колледж (с отличием) и решил, что с бандами покончено. Но сказать было легче, чем сделать. Физически я покинул банду, но внутри я оставался гангстером. У меня абсолютно не было навыков нормального общения, и я привык решать конфликты путем угроз и насилия. Я вошел в офисный мир, одетый в деловой костюм, но глубоко внутри я был все тем же запуганным, неуверенным мальчишкой. Я знал, как навести страх на соседей, но не как можно заслужить уважение коллег. В моей личной и семейной жизни оставались те же проблемы, что привели меня к преступной деятельности. У меня ушло много лет на то, чтобы изменить мою жизнь, и я все еще работаю над этим.

Сегодня я занимаюсь тем, что даю советы молодежи из группы риска и ребятам, у которых есть проблемы с законом, в том числе членам банд, которые попали в тюрьму. Они мне очень напоминают меня самого в их возрасте. Я не читаю им нотаций, не говорю, что делать. Просто рассказываю им свою историю.

Насчет того, как я покинул свою последнюю банду, я привожу выдержку из своих мемуаров «Китайская песочница»:

Я узнал, что ребята уже некоторое время подозревали, что среди нас есть доносчик, и были готовы «решить вопрос» с любым, кто это мог быть. Я был первым в списке.

«Они думают, это был ты, Уильям, - прошептал Дон. – Ты непонятно себя вел и задавал кучу вопросов про Золотого Дракона. И потом странно, что на допрос тебя вызвали одним из первых. Тебя почти замочили, чувак! Мэтт вступился за тебя, он сказал: «Ну, нет! Это не мог быть Уильям!» Ты рад, что все разъяснилось?».

Я ухмыльнулся и внешне остался спокоен. Но внутри меня все бушевало: от гнева и страха.

Эти говнюки почти убили меня по ошибке, думал я. Какого черта я с ними ошиваюсь? Я просто дурак, зачем было задавать столько вопросов!.. Ну, все, хватит. Если на тебя наезжает полиция – это одно дело… встретиться лицом к лицу с врагом опасно, конечно… но когда твои собственные ребята решают убрать тебя, только потому что им что-то показалось!.. Что бы они сделали, когда обнаружили бы, что я этого не делал? Сказали бы «ой!.. не того грохнули!»???

Это было пробуждение. Игра для меня подходила к концу.

Комментариев нет: